Трансцендентальный Блог

Лотар Пирц: Благословение Махариши. Удивительная история моей жизни

Отрывок из книги д-ра Лотара Пирца «Благословение Махариши. Удивительная история моей жизни»

Предисловие

Махариши

В этой книге описывается очень личный, субъективный опыт моей жизни и благословение, которое я смог испытать на протяжении почти четырёх десятилетий контактов с Махариши Махеш Йоги и его бесконечным знанием. Я не был особенно близким учеником Махариши и мой опыт не претендует на то, чтобы описывать деятельность Махариши во всей полноте. В ходе своей работы Махариши дал тысячам людей возможность работать непосредственно с ним на определенном этапе своей жизни и уделял им особое внимание. Как правило он делал это со многими из них одновременно. Многие люди были вокруг него в течение более длительного времени и гораздо ближе, чем я. Тем не менее, я рискнул поделиться опытом своей жизни рядом с Махариши с моими читателями. Чтобы позволить людям, которым повезло меньше или не было позволено встретить этого великого святого, получить намёк на то, кем он был и что он создал.

Невозможно адекватно описать словами, насколько присутствие человека с таким безграничным осознанием может повысить собственный опыт и чувство. Надеюсь, что мне удалось немного передать дух Махариши и дать читателям представление о его величии. Огромное завещание, которое он нам оставил, — это, помимо всех бесчисленных проектов, которые он начал для улучшения жизни людей на этой планете, знания и техники развития сознания ведической традиции. Благодаря его работе сегодня Трансцендентальная Медитация с её продвинутыми программами теперь доступны для всех и легко изучаемы. Они оживляют бесконечное сознание, чей опыт пребывает в каждом из нас как наше право первородства. Благодаря регулярной практике мы все больше и больше осознаем это всепроникающее сознание, поэтому каждый из нас может вести все более счастливую, исполненную и благословенную жизнь.

ТАК МНОГО ИСТОРИЙ

Д-р Лотар Пирц

Открытый огонь бросает оранжевый, мерцающий свет на стену, кто-то зажигает свечи. Несколько мужчин и женщин сидят вместе, я нахожусь в какой-то стране, далеко от дома. В течение дня я выступал на конференции в качестве управляющего директора частной клиники в Германии, рассказывая об удивительном успехе наших пациентов с Махариши Аюрведой, цитировал исследования и обсуждал детали с врачами, влиятельными политиками, иногда с министром здравоохранения.

Почти всегда бескорыстные люди из соответствующего города поддерживали меня в подготовке этих контактов, которые, как и я, работают над распространением этих знаний, в которых отчаянно нуждается человечество.

Теперь мы все сидим вместе вечером, рассматриваем следующие шаги или наслаждаемся успехами, которых мы достигли сегодня. Истории и анекдоты идут один за одним. И рано или поздно я начинаю рассказывать о том, как я лично пережил присутствие Махариши — великого мудреца прошлого века.

Часто с улыбкой я сообщаю о нескольких событиях моей жизни, о некоторых из моих невероятных переживаний. И, наконец, один из моих иногда взволнованных, а затем смеющихся слушателей говорит:

— Лотар, почему бы тебе не написать это? Это такие красивые истории!

Я продолжал рассказывать в самых разных странах этой планеты. Людям это нравилось, мне это нравилось.

— Лотар, ты должен все записать. Сделай книгу, так много людей хотели бы знать это! — время от времени предлагал мне следующий новый друг.

В какой-то момент я спросил о этом Джйотиши, ведического астролога.

— Ты напишешь эту книгу, и многие прочтут её! — подтвердил он, посмотрев на мою диаграмму.

Прошло ещё несколько лет, и я спросил второго астролога.

— Да, Лотар, ты напишешь эту книгу. И она вдохновит десятки тысяч.

Ох, ободряюще, но могу ли я вообще это сделать?

— Но ты не можешь красиво писать, поэтому будет хорошо, если твои истории будут в виде разговора, — он точно выразил то, что я уже инстинктивно чувствовал.

Несколько лет спустя стремление объединить эти истории в единое целое стало все сильнее. Я откладывал это снова и снова на потом, потому что повседневная жизнь с тысячами мелочей съедала меня. Но в какой-то момент пришло время. Я начал наговаривать на мой маленький диктофон, как все это началось с самого начала. Первую распечатку я показал своей жене Карин.

— Хм, это пока ещё не очень увлекательно. Ты можешь рассказать это живее и увлекательнее. Именно так это должно быть на бумаге! — едва прочитав, осторожно сказала она, подняв на меня взгляд.

Ну, формулирование в письменной форме на самом деле не моя сила. Мне просто нужно начать, и для этого мне нужны настоящие слушатели. Моя любимая жена была очень вдохновлена, и к тому же ей всегда было очень весело писать и формулировать.

— Позволь мне попробовать, если смогу! — сказала мне она.

Я начал рассказывать ей о своих переживаниях. Она спрашивала о каждой мелочи, уточняла чувства, которые мной тогда двигали, задавала дополнительные вопросы, которые впоследствии превращались в множество интригующих деталей, чтобы, наконец, поместить все это в живые слова, только чтобы прочитать их мне потом, и чтобы мы могли сделать это снова (а так неоднократно).

Итак, эта книга, наконец, находится перед вами, с максимально возможной точностью, которая возможна.

Погрузитесь сейчас, дорогой читатель, в мою очень подвижную многослойную жизнь со всеми её совпадениями и чудесными страстями, через которую красной нитью проходит благословение моего Мастера Махариши Махеш Йоги.

I. ДЕРЕВНЯ

"Единственное пространства ума,
где он может открыть свои крылья, это тишина."
Антуан де Сент-Экзюпери
1900-1944, Французский писатель и пилот

Голова, полная суеты

Река была моей рекой.

Я любил её. Я любил сидеть неподвижно на берегу и поглощать во мне её маленькие кружащиеся движения и спокойный поток. Тишина вокруг меня была полностью знакома мне, часть моего
«я», иногда оживляемая голосами соседей, которые вдалеке обрабатывали свои садовые участки. Только раз в час вдоль берега реки Лан грохотал паровоз туф-туф-туф. В остальном, наша маленькая деревня лежала в тихом покое, который даже не могли потревожить однообразные звуки соседней мраморной фабрики или весёлый крик детей на немощёных улицах. Около 200 односемейных домов разных эпох расположились на одной стороне склона, с высокими стенами 900-летнего замка Шаумбург, возвышающегося над ним.

На противоположной стороне моей реки стояли неподвижные высокие деревья сильнорослого, нетронутого леса.

Я не только знал почти все дома изнутри, но и всех их жителей. Моя мать и отец окружали трех мальчиков любовью и вниманием. Они были осторожны, чтобы предотвратить любые наши невзгоды. Поэтому мы с двумя братьями выросли в уверенности, что отец и мать были всегда и во всем для нас в любых ситуациях, чтобы дать нам хорошее начало в жизни. Будучи маленьким мальчиком, я чувствовал себя любимым и защищённым.

Мы жили в собственном доме, но всегда и во всем экономили, и мы рано узнали, что нужно дважды подумать, прежде чем потратить даже пфенниг. Одной из самых ярких событий года были семейные поездки на сезонную распродажу в Кобленц, где мы бросались в беготню по магазинах в поиске дешёвых товаров.

— Дети, надевайте ваши куртки, едем! — голос матери давал сигнал начала путешествия.

Шесть худых мальчишьих ног плелись вниз по нашей холмистой улице, перепрыгивали через рельсы, смотрели на знак с черными буквами с названием нашей деревни Балдуинштайн, и затем, после нетерпеливого ожидания, с нетерпением поднимались по большим ступенькам высоко в поезд. Моторный вагон тянул свои вагоны вдоль берегов реки Лан. Высокие, лесистые склоны с обеих сторон позволяли увидеть только рядом растущие деревья, несколько домов небольших деревень и вокзалы в долине.

Подъезжая к Бад Эмсу я регулярно прорывался к окну и прижимал к стеклу свой курносый нос. Возбуждённый и полностью очарованный я глядел наружу. С каждой поездкой внутреннее напряжение росло. Вскоре город с своим огромным белым домом предстанет передо мной! С стопятидесятью решетчатыми окнами на трёх этажах, крышей, покрытой черным шифером (кровельным сланцем), угловатой кровлей, украшенной несколькими остроконечными башенками, для меня это было воплощением гармонии и импозантности. Каждый раз меня охватывало необъяснимое восхищение, от которого я не мог убежать. Прикосновение далёкого предчувствия окутывало меня …

Даже малышом я любил быть снаружи в открытой, широкой природе. Я много времени играл со своими друзьями и бродил по нетронутому лесу и лугам. Эта идиллия была омрачена ежедневным посещением школы, у чему у меня не было особого интереса. Мой отец, который желал лучшего будущего для меня, сопровождал меня туда регулярно. Он сам своими руками выполнил большую часть строительных работ в нашем доме, работал в ночные смены на железной дороге и зарабатывал ещё как мастер-портной в течение дня. Его жизнь научила его, что все может быть достигнуто только благодаря тяжёлой работе и особой самоотдаче. Таким образом, глубокий постоянный конфликт моего детства был неизбежен. Как только из школы возвращались соседние мальчики, они начинали дриблинг с кожаным мячом перед окном нашей столовой и кричали:

— Лотар, выходи, мы идём играть в футбол!

Тогда меня уже ничто не могло остановить, я ёрзал и просто хотел выбраться на улицу. Кто хочет делать домашнее задание вместо такого искушения? Когда мой отец терял терпение в своём страхе за моё будущее, его увещевание почти всегда завершались беспомощной фразой:

— Если ты не будешь достаточно стараться, будешь позже работать с лопатой и киркой на стройке.

Угроза ли это для беззаботного мальчика!

Нередко я расстраивался после этих мрачных пророчеств и размышлял о предстоящем будущем, которое, казалось, бросало на меня тёмную тень.

Однажды днём, на балконе нашего дома, я сдался своим задумчивым мыслям. У меня внутри стало тише и тише, границы моего маленького, стройного тела мальчика стали внезапно проницаемыми. Я чувствовал себя далеко, бесконечно далеко, холмы передо мной и небо над мной слилось в одно. Вся окружающая среда, казалось, была окутана светом, и я почувствовал, что он поднимается изнутри: «Не нужно беспокоиться, потому что позже ты займёшься особой работой и сделаешь что-то отличное, то, что сегодня ещё даже не существует».

Я не слышал этих слов так, как обычно люди разговаривали со мной, это была скорее супер-логическая мысль, изливаемая из моего сердца без моего вмешательства.

Она также сильно отличалась от всех мыслей, которые обычно проходили через мою голову. Я почувствовал этот внутренний голос, как будто кто-то мне что-то сказал, очень мягким, тихим, но недвусмысленным способом. Соединённый с бесконечным чувством освобождения, которое последовало, я почувствовал безграничный простор и в этой безопасности глубокое успокоение.

В другой раз, после подобной угрожающей тирады моего отца, я ушёл в спальню родителей и поглядел потерянно в большое зеркало из трёх частей. Там стоял 8-летний мальчик в шортах с коренастыми ногами, блондин, коротко постриженный с синими, несколько мечтательными, грустными глазами.

— Ты станешь королём позже, в той области, которую ещё не знаешь, — неожиданно повторился изнутри тот же голос.

Глубокая мягкость и непоколебимая сила сопровождали эти слова и моя детская уверенность в них полностью успокоила меня.

Это внутреннее ощущение безопасности была частью меня с раннего детства.

— Лотар, кем ты хочешь стать, когда вырастешь, — всякий раз ласково спрашивали меня, маленького мальчика, друзья и родственники.

Уже тогда всплывал ответ глубоко изнутри:

— Я собираюсь стать чем-то, чего ещё не существует сегодня…

Во мне установилась какая-то ясная, нежная уверенность, она чувствовалась хорошо и правдиво.

Мой отец часто возмущался не только из-за отсутствия моего интереса к учёбе. Время от времени он цитировал слова директора, о моем нежелании учиться или других проделках. Наш контакт с внешним миром в те дни ограничивался ежедневной газетой, а также деревянным, с натянутой тканью блестящим радиоприёмником с большими клавишами, который можно было найти почти в каждом доме. Так как ничего важного не происходило, моя избыточная энергия и хорошая порция неиспользуемого творчества регулярно нуждалась в применении. Не только учителя были особенно часто мишенью для шалостей для нас, мальчиков, которые мы замышляли.

— Лотар, ты это сделаешь вместе с нами?

Мой друг Йоахим прошептал что-то мне с улыбкой. Вот это да, это звучало соблазнительно! Сказано, сделано. Мы взяли длинную нитку из швейной коробки моей матери, подходящую сверкающую кнопку, немного канифоли — и выбрали нашу жертву. В лунную ночь мы подкрались снаружи и тихонько подошли к дому классного учителя.

Из двери спальни ничего не подозревающей супружеской пары звучал громкий храп, безошибочный признак того, что сейчас можно начинать.

Я обмотал кнопку нитью и затянул двойной узел, чувствуя, как мой желудок перекатывается внутри и ноги дрожат от волнения. Быстро воткнул кнопку в шпатлёвку окна, и, это было очень важно – чтобы металлический наконечник маленького штифта касался стекла через шпатлёвку. И тут мне захотелось убежать.

Один из нашей компании стоял в нескольких шагах на безопасном расстоянии в пять метров. Он превратил невинную нитку, начистив её канифолью, в ужасно звучащую струну, которая в сочетании с тупым жужжанием и вибрацией оконного стекла произвела громкий, ужасный звук.

В нескольких местах в тёмном саду учителя стояли и слушали невидимые озорные бродяги. Наконец послышался напуганный голос жены учителя:

— Гюнтер, кто-то пилит наш дом! О, Боже, это грабители! Включить свет, или лучше нет?

Мы, карапузы, еле сдерживали смех и старательно продолжали пилить струну.

— Элли, не включай свет! Я напугаю их!

Неожиданно парадная дверь открылась, и учитель показался во всей своей красоте, в белой ночной рубашке, сияющей в лунном свете и остроконечной шапке, а мы, мальчики, побежали с невыразимым страхом и рассредоточились как можно быстрее во всех направлениях. Он преследовал одного из нас более полутора километра, пока, наконец, не сдался, тяжело дыша, и позволил мальчику, дрожащему от ужаса, отчаянно убежать.

Мы все ужасно беспокоились о неопределённой судьбе нашего друга и собрались через час, слава богу в целостности, в тёмном центре деревни, мы больше не могли остановить смех. Ох, какой это был ужасный, восхитительный испуг, который, конечно, подталкивал к частым повторениям с другими жертвами!

Когда деревенский пекарь рано утром в субботу разносил и оставлял мешочки с булочками перед входными дверями, а деревня находилась в невинном сне, мы уже были в пути. Тонким, ловким пальцем мы просверливали отверстие в ещё тёплых булочках, тщательно выковыривали ещё немного липкую внутренность и хихикали от представления выражения заспанного лица законного владельца булочки после ее разрезания за столом для завтрака.

Вечером перед Ночью ведьм, в ночь на 1 мая, когда нам разрешалось по древнему уставу безнаказанно вытворять любую глупость в нашей деревне, мы завезли учителю и пастору перед их входной дверью по две повозки навоза или пели в деревне провокационные песни.

Пастор обычно держал всегда наготове десять вёдер воды, готовых защищать его территорию от нас.

Когда мы стали старше, мы с моим старшим братом передразнивали громкий крик соседки, которая регулярно и громко жаловалась на всю улицу на нас, детей, оживлённо бегающих с новым приобретением, новым магнитофоном. Мы пародировали её, возможно, немного громче, чем оригинал, конечно, на безопасном расстоянии из нашего окна детской комнаты. Мы повторяли за ней все её новые яростные крики, которые следовали, радуя этим всех стоящих на улице остальных детей. Пока не пришло письмо от адвоката.

Однако, к чести моего отца, нужно упомянуть, что он сам с удовольствием шутил. Поэтому он часто брал нас под защиту и зачастую должен был сдерживать смех, когда мы, братья, снова проказничали, и он должен был освобождать нас!

Это была одна из сторон моей жизни: я был нормальным, озорным, в основном веселым мальчиком, с головой, полной проказ. Другая сторона была моей тщательно охраняемой тайной.

МОЙ ПЕРВЫЙ СЕКРЕТ

Это был тёплый, солнечный летний день. Мои ноги в кожаных сандалиях несли меня на один из крутых холмов. Я был счастлив и доволен. Звуки деревни остались далеко внизу. Казалось, что воздух выглядел неподвижным под голубым летним небом, и только время от времени раздавалось тонкое жужжание комара.

В какой-то момент, на каменной тропе, я неожиданно услышал знакомый мне мягкий внутренний голос.

— Посиди здесь, на этом камне! — мягко, но верно сказал он мне.

Настолько убедительным был этот внутренний импульс, что я внезапно последовал ему. Не успел я занять место, как послышался другой внутренний звук, пробормотавший имя моего друга.

Я не задавался вопросом, зачем и почему, я просто делал это, медленно, невинно, просто так, несколько раз. Слоги при этом преобразовывались, делались более деликатными и утончёнными, изменялись и продолжали звучать в моем сознании. Я чувствовал, что голова сверху открылась и впитала мягкую энергию, о которой я никогда раньше не слышал. Стало легко и кристально чисто, а два тонких слога спускались сверху в моё темя. Инстинктивно я повторял их снова и снова, пока звук, наконец, не стих.

Я осознавал полную непринуждённость, тело стало неподвижным, с блаженным чувством, наконец, прибытия домой. Здесь весь мир был в порядке, и все проблемы, которые я в противном случае имел бы в моей повседневной жизни, исчезли.

Так я сидел там, может быть, четверть часа или полчаса. Счастливый и взволнованный, я наконец отправился домой. Я знал, что то, что со мной произошло, останется моей тайной и что я смогу повторить её в любое время. Мне было инстинктивно ясно, что я не смогу говорить об этом с моими друзьями или с родителями, потому что они не поймут этого. Тем не менее, глубокая радость охватила меня, теперь, от осознания этого собственного, прекрасного секрета.

С этого момента меня всегда тянуло к моим любимым местам в моих прогулках по природе: к скамейке на краю леса возле ульев или на берег реки рядом с плачущей ивой, ветви которой слегка гладили спокойный поток воды. Незамеченный родителями и братьями, я стремился туда. Как я мог найти слова, погруженные в моё сердце, когда я повторял слоги, данные мне в тишине моих мыслей? И что я слился с водой и природой таким образом, что они только окутали меня в тишине и отрешённости, пока моё дыхание почти не остановилось?

Этот внутренний мир, который открылся перед мной и к которому у меня теперь был ключ, привлекал меня магически. Это было так красиво, так мирно, так прекрасно — мне показалось, что то, что я испытывал внутри, было гораздо важнее и важнее всего, что происходило в моей маленькой жизни. Удивительно, но, кажется, другие люди ничего не знали об этом внутреннем царстве. Поэтому я оставил все как есть и продолжал наслаждаться этим тихо и тайно.

Это невозможно было забыть, потому что мягкий внутренний голос продолжал напоминать мне вернуться туда и позволить себе упасть в пустоту полноты.

Погрузившись в моё сердце, я прекрасно понял, что должно быть другое знание, которое не преподавалось в школе. Я был так уверен в этом, поэтому не сомневаясь, в один прекрасный день дома, когда мне было, возможно, восемь лет, я схватил нашу толстую энциклопедию, обтянутую зелёной тканью с золотыми буквами, положил её на колени и долгое время её листал. Я систематически искал фотографию великой личности, которая принесла в мир новые или разные знания и могла объяснить мне мои внутренние переживания. У меня было очень чёткое представление о том, как будет выглядеть этот человек, и после долгих поисков был смущён и разочарован. не обнаружив этого важного человека в нашей энциклопедии. «Ну, если его там нет, я должен найти его!» Много раз я принимал это решение, но моё понимание всегда мешало мне пойти в широкий мир, чувствуя себя маленьким мальчиком. Итак, две души сражались в моей груди, пока наконец — рационально или нет — после моего внутреннего побуждения я просто пошёл в лес в поисках этого.

Я шёл долго, дальше и дальше, пока, наконец, после почти трёх часов и шести километров, как раз перед следующим городом и в сумерках, мой ум одержал верх: «Что ты хочешь делать? Тебе нечего есть, где ты хочешь спать? И твои родители будут очень обеспокоены, если ты не вернёшься!» Эти противоречивые импульсы перекатывались взад-вперёд, пока я, наконец, не сдался и, с тяжёлым сердцем направился домой.

И поэтому я должен был довольствоваться сознательным достижением этого состояния безграничного мира для меня самого. Когда я сидел где-то в первозданной природе, я обращал на это внимание, полностью отпускал внимание, и видел и ощущал, как эта глубокая тишина проникла во всю природу, деревья и луга, дома и людей. Её мягкость распространилась во мне и вокруг меня. Это состояние ощутимого спокойствия и мира наконец стало такой частью меня, что я часто это ощущал, когда я ходил по улице со своими друзьями. Даже тогда я почувствовал молчаливое благословение, которое согревало моё сердце.

Тем не менее, в последние годы моих школьных лет в деревенской школе, во время моего коммерческого обучения, а также во время ежедневной работы в текстильном магазине в соседнем городе, этот сознательный контакт с моим внутренним миром все больше терялся. Никогда больше я не осознавал в повседневной жизни, что все было залито светом. Точно так же затихли молчаливые напоминания моего внутреннего голоса, который всегда приводил меня в природу, чтобы заставить повторять магическое слово, которое привлекало меня к моему внутреннему «я». Распространилась все более плотная завеса забвения. Пока я, наконец, даже не вспоминал об этом.

Тем не менее, меня очень привлекала природа. Однако беззаботные прогулки детских лет уступили место длительным поездкам мотоциклом, которым я действительно наслаждался. По выходным я отдыхал со своими друзьями или спал в тёплые летние ночи под открытым небом.

Незаметно и постепенно я теперь больше искал свою радость во внешней жизни. Я начал курить, как мои сверстники, пил алкоголь, ходил в ночные клубы, закомплексовано и тщетно искал идеальную подругу.

В течение недели я ездил ежедневно в соседний крупный город и окончил там своё образование в текстильном бизнесе. Даже когда на втором и третьем году обучения я консультировал клиентов все больше и больше самостоятельно и ответственно, продавал костюмы и пальто, изучал бухгалтерский учёт и все другие связанные с этим мероприятия, перспектива делать это или что- то подобное на протяжении всей моей жизни, стесняла меня. Моё сердце не лежало к этому, мне все здесь казалось слишком пустым и монотонным. Но я не знал ничего лучшего, что мог сделать с моей жизнью. В общем, моя жизнь не давала мне много радости в те годы. Вот почему я часто чувствовал себя разочарованным и подавленным.

Отказавшись от магии моего детства, я знал только одно: я не в нужном мне месте, я не хочу такой жизни. Изо дня в день, эта скука, всегда одна и та же беговая дорожка. Без смысла и без значения.

СТРЕЛКИ УСТАНОВЛЕНЫ

Однажды вечером я отправился после работы на вокзал, чтобы вернуться на поезде, как обычно, домой — и …

… вот он.

Это был он, чей образ я уже маленьким мальчиком искал в энциклопедии, и кого я хотел найти во время своего побега в глубоком лесу. Лицо, полностью знакомое мне с первого взгляда, выражающее мудрость, доброту и внутренний мир для меня. Тот, о ком я знал с несомненной уверенностью уже тогда, что он мог бы дать мне знание и истину, которой так жаждала моя душа.

Его лицо было на рекламной тумбе и там же было объявление о лекции сегодня вечером о Трансцендентальной медитации. Абсолютно ясно, что я должен идти туда, абсолютно обязательно. Я заколебался… И сел на поезд.

Какая колоссальная ошибка! Снова и снова я пытался избавиться от чувства недостатка чего-то драгоценного и совершения серьёзной ошибки в моей жизни. Следующие две недели я переживал из-за этого, даже через несколько месяцев все ещё ощущал грусть.

Через год я пошёл в вечернюю школу, чтобы получить аттестат зрелости. Находясь в затруднительном состоянии, после урока, я подошёл к учителю истории, от которого я почувствовал, что он сможет лучше справиться с моим неопределёнными побуждениями. У меня не было слов, я не знал, что искать. Тем не менее, он дал мне благословенный совет прочитать книгу о Сократе. Через диалоги в трудах великого грека Платона со своими учениками и другими современниками, я впервые ясно понял интеллектуально, что есть сущность, самость и что она также должна быть испытуемая. Все, о чем я там читал, было мне знакомо по собственному опыту. И я попытался открыть эту самость через вопросы, описанные Сократом. Отражение этого также имело место в изучении этих текстов, но отсутствовало что-то существенное: возможность испытать это практически. Мои поиски и желание остались.

Спустя короткое время друг одолжил мне книгу о Сиддхартхе писателя Германа Гессе. Как и многие мужчины, я не любил читать. Но эта история о сыне богатого короля, которая, наконец, завершилась просветлением, попала в точку. Вопреки моим прежним редким привычкам чтения, я проглотил книгу за один раз. Я был загипнотизирован и очарован ею до пяти утра и прочитал несколько отрывков два или три раза, чтобы полностью все усвоить. Здесь было наконец то, что я искал и до сих пор не в состоянии мог сам выразить словами. Время от времени я пытался медитировать, как это делал Сиддхартха, и долгожданные предчувствия из моих детских лет возрождались снова.

Благодаря этой великой книге я теперь понял, что существуют более высокие уровни человеческого сознания и что источники знания об этом были живы в Индии. Я чувствовал, что мне нужен учитель, мне нужен был кто-то, чтобы вести меня. Все мои попытки были неправильными, когда я действительно хотел войти внутрь.

В это время что-то радикально изменилось. Внезапно я не хотел есть больше мяса. Даже запах был против меня. Гораздо хуже была мысль о том, что для сохранения моего тела невинные животные должны были отдать свои жизни. Но как я мог поучать своих родителей, когда моя мать неустанно и с большой любовью готовила день за днем, хорошую немецкую домашнюю кухню. Я уже знал, что это изменение в моем питании не встретит одобрения.

«Я БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ ЕСТЬ МЯСО!»

Я решился. Быстрый ответ моего отца не оставил себя ждать:

— Кто тебе это внушил?

Оба родителя тщетно пытались отговорить меня от этого нового подхода всеми доступными им аргументами. Но я был настойчив. Мать и отец очень волновались.

Как можно изменить мнение решительного юноши восемнадцати лет? Того, кто уже носил свои длинные волнистые волосы до плеч, который усердно и решительно посещал свою вечернюю школу со всеми неудобствами, связанными с ней? Того, кто медленно ускользал от привычного и хотел пойти своим путём? Здесь должен был помочь экспертный совет!

Чуть позже мой отец направился в кабинет деревенского врача и сообщил о нашей дилемме. Доктор был хорошим специалистом, владеющим последними научными (тогда) знаниями.

— Мальчик не может этого сделать, только мясо содержит все незаменимые аминокислоты. Без мяса ему не хватит жизненных блоков белка, которые его организм не может произвести сам.

И мой отец принёс печальную новость от доктора домой, которую он дал ему на завершение.

— Если ты больше не будешь есть мяса, врач даёт тебе максимум один год жизни.

Это был конец дискуссии. Но моё отвращение осталась.

Тем не менее меня часто что-то выводило на улицу, и самое интимное чувство связывало меня с коровами на длинном пастбище для крупного рогатого скота далеко на лугу противоположной стороны реки Лан. Когда я бродил там, им нравилось ходить рядом со мной, они смотрели на меня своими большими, мягкими, тающими глазами через ограждение. Нередко, мы молча проходили весь путь до конца луга, где заканчивалось пастбище, останавливались и долго смотрели на меня.

Как вы можете есть только мясо этих прекрасных, нежных существ? И даже я был вынужден делать это, хотя мне было неловко. Мне было очень жаль, что я часто внутренне извинялся перед ними.
Это не помогало, но облегчило моё сердце.

После вечерней школы по дороге домой на мотоцикле я иногда посещал молодёжный центр в соседнем маленьком городке Диц. Молодые люди сидели в нем в тусклом свете, разбросанные небольшими группами на нескольких уголках. Я садился где- то в комнате или возле стойки у входа, выпивал кока-колу или другой напиток, слушал поп-музыку в течение пятнадцати минут и уходил.

Однажды я заметил группу из нескольких мальчиков и девочек моего возраста, которые казались очень расслабленными и счастливыми. У этих молодых людей была настолько сильное обаяние, что мне хотелось смотреть на них снова и снова. Что-то с ними было совершенно иным.

В следующие разы, когда я подымался по лестнице в старый фахверковый дом, мне всегда было любопытно. Здесь ли они сегодня? Если так, мои глаза бродили сами по себе по лицам этих шести молодых людей, чтобы узнать, что у них общего. Они не курили, не пили алкоголь и тем не менее были счастливы. Их глаза сияли, и они часто смеялись вместе. Мне захотелось быть частью этой счастливой группы, но я не смел заговорить с ними.

Пять или шесть раз я приходил туда, и каждый раз моё мужество снова оставляло меня. Я понимал, что у них есть то, что я искал. Но опять и опять я уходил угнетённый домой, потому что боялся опозориться, и не мог произнести ни слова.

Однажды вечером там был только один молодой человек из этой группы, худощавый, с выжидательными, карими глазами и короткими темными волосами, который излучал потрясающий покой и гармонию, которые меня привлекали. Слава богу, он сидел один в баре. Я сел скромно на стульчик рядом с ним. Мы начали говорить. В какой-то момент он заметил:

— Слушай, я давно не ел, я действительно голоден!

Это было моё ключевое слово! Рад, что смогу сделать что-то хорошее для него, я предложил ему свой хлеб.

— Ты можешь съесть все, мне сегодня ничего не нужно!

— Что на нем? — улыбаясь, спросил он.
— Кровяная колбаса.
— Жаль, тогда я не могу есть, я вегетарианец.
— Как долго ты уже не ешь мясо?
— Два года.

Боже мой, парень был похож на цветущую жизнь!

— И ты здоров?
— Я чувствую себя лучше, чем когда-либо!

С этого момента я решил перестать есть мясо. Но моё любопытство все ещё не удовлетворилось:

— Как ты пришёл к этому? Стать вегетарианцем?

— Поскольку я медитирую, потребность в мясе стала меньше самой собой.

Сразу же я проснулся:

— Какую медитацию ты делаешь и где можно этому обучиться?

Йохен, похоже, был счастлив найти такого заинтересованного слушателя и охотно рассказывал мне все, что я хотел знать. Поэтому я впервые услышал о Трансцендентальной Медитации, которую Йохен кратко называл TM. Я узнал, что этот вид медитации особенно прост в использовании. Но ей можно обучиться только у квалифицированного учителя, лично обученного Махариши, который принёс этот метод из Индии на Запад.

Теперь для меня медленно стало все понятно. Я спросил Йохена о его друзьях и подругах, которые были с ним здесь, в молодёжном центре.

— Да, они медитируют дважды в день.

Вот это я сразу заметил! Неужели в этой большой комнате в молодёжном центре я неожиданно столкнулся с тем, что я давно искал? Чуть позже брат Йохена Франк присоединился к нам, с большим энтузиазмом рассказав мне о научных исследованиях и преимуществах ТМ. Но я уже определился. Меня не нужно было убеждать. Я просто хотел узнать, где и когда я мог бы изучить эту медитацию. Как можно быстрее.

Они знали двух учителей Трансцендентальной Медитации, живущих поблизости. Один, адвокат, опытный человек с харизмой, о котором они говорили в самых высоких тонах, был настолько занят, что мне пришлось бы ждать четыре недели для моего обучения ТМ. Или студент в Кобленце, у которого, вероятно, будет время.

— Повлияет ли на качество моей медитации личность учителя? — просто спросил я.

— Нет, они одинаково хорошо обучены, чтобы показать тебе путь к медитации. Это не зависит от личности учителя.

Терпение никогда не было моей привычкой! Я едва мог сдержаться. Завтра же поеду в Кобленц! Завтра, да, завтра я буду медитировать!

Благословение Махариши

Тишина распространялась по всему дому, образуя поле, которое ощущалось так же ощутимо, как вата. Никогда ещё в моей жизни я не испытывал такой сосредоточенной тишины и энергии, как в этом безмолвном времени. Даже стены вибрировали от счастья. И я понял, что имел в виду Махариши, когда говорил о силе безмолвия. Это было не пустой фразой, сила безмолвия — это оживлённый уровень жизни, конкретный опыт.

Двери моего восприятия открылись. Со всей ясностью я испытал всепроникающее бытие. Я был поражён впечатляющей тишиной в моем окружении, которую до сих пор я испытывал только в самых глубоких медитациях. Я почувствовал сильную и бархатную тишину и бесконечность. Это мощное поле бесконечной энергии, ранее незаметное для меня, мощно пронизывало диваны, стулья, стены, ковёр, воздух. Вечность и мир коснулись меня и моего окружения, это было небесное молчание. Я был дома, моё сердце пело.

И Я ГОТОВИЛ СОК

Я был одним из немногих, кто ещё работал за пределами отеля. Кухня была закрыта, вместо этого я заказал и разгрузил грузовики с синим и зелёным виноградом. Непосредственно под комнатой Махариши я выжимал литр за литром свежий виноградный сок и приносил его три раза в день для всех в ресторан. Единственный слышимый звук — большая соковыжималка, которая заполняла тишину своим жужжанием. Но даже это не могло нарушить тишину. В этих условиях я приготовил более тысячи литров. Для всех тех, кто оживлял эту область, эту тканую сеть сознания, которую я мог видеть и ощущать во время моей работы. Моя душа цвела, и я купался в волнах вечности.

После семи дней — в полночь 7 января Махариши закончил своё традиционное ежегодное молчание в своей комнате. Это было для многих из нас центральным событием. Потому что он позволил нам соучаствовать; любого, кто хотел погрузиться в его глубокое молчание, а мы все это хотели. 120 человек из нашего отеля, а также ещё 300 человек, которые в других отелях участвовали в шестимесячных курсах и были связаны с нашим общим молчанием. Они уже терпеливо молча ждали на улице, одетые в толстые куртки — штормовки и шерстяные шапочки.

Моя известная удача снова была на моей стороне. Я был одним из первых в группе из 30 человек, которые спокойно вошли в комнату Махариши. Каждые пятнадцать минут приходила новая группа. Махариши увиделся со всеми до раннего утра.

Кто-то открыл свою дверь изнутри. Слышно было только приглушенный звук носков по ковру, все спокойно сели на пол, скрестив ноги. Свет в комнате Махариши был настолько тусклый, что моим глазам нужно было какое-то время, чтобы разобрать его контуры на диване.

Как можно словами выразить неописуемое? Огромное величие того, что мы здесь воспринимаем, даже намёк на это? Концентрированная сила молчания внутри была невообразимой. Мы знали, что тишина Махариши была настолько глубока, что требовалось два-три дня, чтобы его обширное сознание снова овладело его человеческим телом.

Пока его метаболизм не был таким же активным, как прежде. Некоторые люди выражали свою радость шёпотом, что им было позволено быть здесь и благодарили его за все, что он сделал для человечества — и он отвечал с любовью, очень тихо и очень медленно. Он все ещё был так далеко, медленно возвращаясь к этой плотной, грубой земле.

Мы ощутили бесконечность и святость этого человека, который пришёл к нам из Индии. С земли, где великие мастера воспринимают внутреннюю часть жизни гораздо важнее внешней. Один из знакомых ранее сказал мне, что благодаря этой глубокой тишине все мировое сознание будет очищено, и мы принимаем в этом участие.

В этом гостиничном номере у ног моего Учителя я понял и почувствовал, что масштаб его широкого сознания излучается на всех нас. Я был глубоко тронут.

Мы все чувствовали его безграничную, бескорыстную и всеобщую любовь, которую он принес из областей, в которых он был. И там мы сидели, благоговейно молчали, получая все с почтением и благодарностью. И он окутал нас всех, каждого из нас, и наполнил наши широко открытые души — благословением Махариши.

ИНДИЙСКАЯ НЕВЕСТА

По дороге в школу, когда-то, недалеко от центра города, я увидел табличку «Бирмингемская средняя школа и Бизнес колледж»*, и меня поразила спонтанная идея поговорить там. Если бы я догадывался, что меня ждёт здесь, я бы, конечно, уверенно направил свои шаги прямо в другом направлении. Ничего не подозревая о будущих событиях, я запросил немного позже о встрече с владельцем заведения и вскоре после этого сидел напротив двух индийских братьев — сикхов, которым принадлежал этот Институт. Я дал им обычную презентацию для работников образования, и они регулярно кивали в согласии головами с белыми, плотно намотанными тюрбанами, пока я не дал им совет в конце сначала попробовать самим Трансцендентальную Медитацию, прежде чем внедрять все программы в своей школе.

Действительно они оба позже появились в нашем Центре ТМ в Шлептау в сопровождении жен и детей. Согласно индийской культуре, я взял на обучение медитации только мужчин из этой группы, а для женщин я пригласил Анджу, индийскую учительницу ТМ.

Отныне эта группа из девяти человек в полном составе приезжала к нам нередко по воскресеньям автобусом «VW». Мы обсуждали их медитационные опыты, и они также очень интересовались ведическим знанием, которое, конечно же, я открыто преподносил всем им.

Дочери г-на Сингха было около двадцати лет. Она была очень застенчивой, всегда смотрела вниз, но иногда бросала на меня короткие взгляды, которые заставляли меня понять, что я ей не безразличен. Мне тоже нравились другие члены семьи. Чем чаще они приходили, тем чаще один или другой из них предлагал говорить со мной индивидуально. Они стали делать более или менее ясные намёки на то, что я могу стать членом их семьи и жениться на их дочери. Они уже мечтали, что я могу расширить их школы и открыть целую сеть школ в Индии. Я, с другой стороны, не реагировал вообще и терпел все предложения без комментариев. Но скоро это было уже не скрыть, и мои коллеги из TM-центра веселились, отпуская шутки в мою сторону.

В какой-то момент обе семьи пригласили Анжу, её мужа и меня в их общий дом. Ничего не подозревая, я с нетерпением ждал вкусной индийской еды и приятного и вдохновляющего вечера. В качестве подарка я привёз любовно обёрнутую обрамлённую картину Махариши и книгу. Когда я хотел дать это хозяевам, они отказались дружелюбно улыбаясь.

— Лотар, ты можешь отдать это сам нашей дочери!

Ух, это было неловко для меня. Это предназначалось для семьи. У меня не было ничего, но абсолютно ничего, запланировано с этой деликатной девочкой! Но они не хотели ничего знать об этом, так что у меня не было выбора, кроме как, наконец, представить свои подарки красивой женщине с бархатными бантами и черными волосами, заплетёнными в толстую косу. Но это было ещё не все. Два брата и мать девочки привели меня вскоре после этого — очень красиво, один за другим — в отдельную комнату.

— Как ты относишься к тому, чтобы стать частью нашей семьи и жениться на нашей дочери Рохини? — совершенно прямо спросили они меня.

Боже мой, мне было так неудобно! Я понятия не имел, как изящно выйти из этой ситуации. Хуже того, эта изначально полностью диковинная идея стала формироваться в моей голове смутной возможностью. Поэтому я стал более внимательно присматриваться к застенчивой индийской невесте, с которой я почти никогда не говорил, и только тогда я заметил. что она была определенно привлекательной, даже симпатичной.

Наконец, мы подошли к длинному столу, который был накрыт для двадцати человек. Хозяин назначил мне место во главе стола.

Там я теперь сидел на широком, особенно элегантном кресле и с удивлением заметил, что на меня направлена видеокамера, которая стояла на штативе.

— У нас большая семья, одна часть живёт в Лондоне, другая часть в Гуджарате. И все они должны согласиться на свадьбу, — сообщил мне хозяин дома.

Я был в шоке. И когда мы перешли к обычному ужину, я продолжил попытки обсуждения внедрения ТМ в школе двух братьев, а они просто стремились перевести разговор на свою дочь и ее женитьбу со мной. Не в силах говорить ясно, я не знал, как выбраться из этого неловкого положения и не смог дать им ясный отказ. Я чувствовал себя в трудном положении и понятия не имел, что делать. Чувствуя себя в беде, я рассказывал о том, что было ближе ко мне. Я объяснил единое поле всех законов природы перед камерой, рассказал о просветлении и исследованиях о воздействии ТМ и развернул свою любимую специальность перед ними. В течение двух минут я снова был полностью в своём элементе, и вся нервозность и смущение ситуации, которую я только что почувствовал, ушла. Как я мог догадаться, что я попал из огня в полымя?

Конечно, Анжу и её муж Сушил не нашли ничего лучшего, чем сообщить об этом всем на следующее утро. Вся история распространилась, как лесной пожар в нашей группе немецких и индийских пуруш, семейных пар и наших ТМ-инструкторов из Африки. Как жених против моей воли, тема разговора была превосходной, и, как и следовало ожидать, она начала обрастать всеми вариациями. Как могло случиться, что я, как представитель нашей группы «Пуруша», влез в такое дело?

В конце концов, мои друзья протянули мне руку помощи и объяснили мистеру Сингху как можно скорее, что я — Пуруша, и, таким образом, принадлежал к группе не состоящих в браке мужчин, которых Махариши лично возглавлял и наставлял духовно. Но отец невесты был непреклонным.

— Хорошо, Лотар, я получил новости от наших родственников в Англии и Индии. Ты произвёл на них хорошее впечатление, и они согласны с тем, что ты берёшь нашу Рохини за жену. Лучший способ — дать мне номера телефонов Махариши и твоего отца. Я справлюсь с этим!

Это было невероятно, но я ещё глубже запутался в этой причудливой сети! Было около двенадцати часов, и я наконец смог защищаться.

— Мне не нужно спрашивать об этом Махариши или моего отца — это моё личное дело, и я могу решить его сам. Мне нужно несколько дней, чтобы об этом подумать!

И я действительно это сделал. Как было объявлено, я отнёсся к этому тщательно. Она была действительно красивой, и кто знает, может, именно это и подготовила для меня моя судьба? Разве природа, божественный разум не могла дать мне ясный намёк и не могла поднести мне на тарелочке будущее благословенное семейное блаженство с волшебной, нежной индийской женщиной рядом со мной? Возможно, может быть, я должен дать этой сумасшедшей возможности шанс и познакомиться с ней лично?

Сказано, сделано. Я собрал своё мужество, позвонив г-ну Сингху.

— Я хотел бы пригласить Рохини на обед в гостиницу «Хилтон», чтобы лучше узнать её, — со всей невинностью и после короткого предисловия сказал я.

Это было как удар ножом в осиное гнездо.

— Это бездонная наглость! Ты глубоко оскорбил всю мою семью и потащил её в грязь. Об этом не может быть и речи! — громко и сердито закричал испуганный отец.

— Это должен решить мой брат, поскольку он является старшим и принимает решения в нашей семье. Я скажу ему это. Позвони через час! — наконец добавил он, после того, как устал кричать.

С громко бьющимся сердцем я перезвонил через час, лишь для того, чтобы получить очередную головомойку, на этот раз от г-на Сингха-старшего. Он бушевал и громко кричал на меня по телефону и отклонил мою необоснованную просьбу целиком и полностью. Но это не было достаточно, он также позвонил Анжу и Сушилу, горько жалуясь на то, как я мог быть настолько груб, чтобы пригласить их дочь. Они знали обе культуры и старались общаться как можно лучше. Мне они дали ясно понять, что такое немыслимо и неприлично в индийской культуре, когда незамужняя женщина выходит один на один с мужчиной, она теряет свою репутацию, и потом ей не легко вступать в брак. С другой стороны, они дали понять местной семье, что с моей стороны это не было плохим умыслом, и такое поведение в нашей культуре является обычным делом. Тем не менее, с их семьёй теперь установилось в отношениях на четверть года полная тишина.

И вот в одно прекрасное воскресенье утром, однако, вся семья приехала снова в ТМ центр, как будто ничего не произошло, и вся игра началась заново: тайно-застенчивые взгляды дочери, замечание и предложения родственников – и шутки моих друзей Пуруш. Наконец, братья выступили с очень особенным предложением. Они предложили, продать движению ТМ свою школу и колледж и использовать деньги для организации группы в 7000 летающих йогов в Индии, чтобы быть таким образом внести свой вклад в мир во всем мире. Они несколько раз возвращались с этой дикой идеей, пока я в конце концов не позвонил секретарю Махариши в Европе и не передал их предложение, конечно, с не совсем бескорыстной запрашиваемой ценой. Комитет по финансам международной организации хотел перед предложением своей цены сначала увидеть: оборот и прибыль школы, оценку необходимых инвестиций и так далее. Как только я передал эти просьбы, я снова наступил на ногу семейного клана.

— Это мы никогда этого не делали! Мы никогда не показывали наши данные никому другому. Нет, об этом не может быть и речи!

Для них это было невероятно тяжело, но после многих метаний они решились и с тяжёлым сердцем отправили свои конфиденциальные цифры. Я передал подробную информацию в Голландию для изучения. Позже, когда я получил оттуда встречную цену, это было всего лишь четверть от суммы, которую назвали мне сикхи.
Не ожидая ничего хорошего, я пошёл с этим неприятным известием в Каношу. Одиноко я вошёл в школу, где оба брата на верхнем этаже ожидали меня, полные надежды. Как только я назвал сумму, их лица искривились.

— Если бы ты не был другом семьи, мы бы сейчас тебя убили на месте и выбросили в окно! — взволнованно и громко, они ругали меня.

Их темперамент раскрылся полностью. Они кричали все сильнее, увеличивая гнев друг друга. В разгар беспорядочных оскорблений они хватали меня за галстук и воротник. Запуганный и застигнутый врасплох их горячими эмоциями я, наконец, постарался как можно скорее спуститься по лестнице.

И все. Я больше никогда не видел братьев и мою милую индийскую невесту.

МАЛЕНЬКИЙ МОНАХ

Киприоты, которые изучили Трансцендентальную Медитацию, чувствовали себя в восторге от позитивных изменений, которые пришли в их жизни через регулярное погружение в более тонкие слои мысли и регулярно испытываемую глубокую тишину. В Паносе Панадакисе* этот энтузиазм произвёл очень высокие волны сразу после индивидуального инструктажа.

— Я хочу просто медитировать, быть просветлённым, и именно поэтому я хочу поехать в Голландию, став Пурушей!

Все прекрасно и хорошо, но это не так быстро.

— Для нервной системы нужно некоторое время, чтобы привыкнуть к длительным программам медитации, — говорили с ним Андреас и я. Ты должен продвигаться постепенно! Прежде всего, необходимо растворить много долгосрочных стрессов и напряжений, накопленных в нервной системе. Если ты слишком рано и слишком много будешь медитировать, может проявиться слишком интенсивное освобождение стрессов. В результате ты не почувствуешь пользы или будешь слишком чувствительно реагировать на твоё окружение. Всему своё время! Мы пока не можем дать тебе рекомендации. Но с радостью позже, когда придёт время!

Но это не подходило для такого духовного сорвиголовы, как наш Панос. Он хотел этого сейчас, и он хотел этого немедленно. Снова и снова он убеждал нас. Снова и снова мы уговаривали его подождать. Это происходило в течение многих недель. Сначала он приходил к нам каждый день, позже один раз в неделю. Он был вдохновлён, блестел сверкающими глазами и желал большего — мы любили его, но также тормозили его.

Однажды он больше не пришёл. Прошла одна, две, три недели. Куда он пропал? Но вот он снова появился, возбуждённый, как обычно.

Несколько дней спустя, во второй половине дня, я посмотрел вниз через большие стеклянные окна нашей аудитории на оживлённую улицу. Автомобили гудели, прижавшись друг к другу по типично южному обычаю, все как всегда. И все же, что-то было странно. Прямо возле порога нашего здания стояли несколько киприотов, возбуждённо и возмущённо жестикулируя.

Несколько мгновений спустя они позвонили в центральную дверь. Эти люди ввалились к нам, грубые и свирепые.

— Где наш брат, где вы его скрываете?

Боже мой, это были два брата и дядя Паноса Панадикиса! Старший из них с угрожающим жестом вытащил из лоскута огромный нож.

— Если вы не отдадите его сразу, у вас будет много проблем!

В их агрессивных выражениях и их громких, пронзительных голосах была такая угроза, что я почувствовал страх и беспокойство. Когда мы с Андреасом попытались объяснить им, что мы тоже не видели его несколько недель, они не поверили ни слову. Несмотря на это, они, наконец, ушли под громкие проклятия.

В течение нескольких дней они поочерёдно дежурили напротив входной двери по улице — угрожающие, с подозрительной внешностью, очень обеспокоенные благополучием их младшего члена семьи.

Между тем мы с Андреасом начали действовать, как частные детективы. Мы расспросили всех медитирующих, попросили их найти его, повсюду звонили, чтобы найти Паноса. Наконец мы позвонили в наш центр в Влодроп, Голландию, чтобы узнать, не прибыл ли туда, случайно, молодой грек, который обязательно хочет в группу Пуруш. Нет, его там тоже не было. Если бы он там появился, мы попросили немедленно нам сообщить. Когда мы активизировали все уровни для поиска Паноса Панадакиса, его сердитые братья были не менее активными.

Криминальная полиция пришла и допросила нас, потому что семья Паноса сообщила им, что мы могли отправить молодого человека в Голландию. Внизу перед центром медитации мы видели полицейских на улице, скучавших охранников. Несколько дней спустя, на тротуаре через улицу, я увидел, как мужчина смотрит в наш центр с биноклем. Когда я отодвинул занавеску, он ненавязчиво спрятался позади газеты. Но Андреас и я чувствовали себя безупречно, мы все это воспринимали легко и даже шутили. После этого в различных ежедневных газетах появилась серия статей, в которых сообщалось об исчезновении Паноса Панадакиса. И каждый раз упоминалось, что его последний раз видели у нас. Были иногда неприятные комментарии, вызванные греко-православными священниками из Никосии, которые беспрепятственно распространяли это подозрение в церковных кругах. Но мы уже прошли через чистилище клеветы и осуждения в Германии. Поэтому, здесь, среди сверкающего средиземноморского солнца, мы веселились, а не раздражались, обнаружив, что церковное духовенство здесь не лучше, чем дома. Панос тем временем был объявлен в розыск и во многих местах Никосии были расклеены его фотографии. Но это не помогало. Поиск был безуспешным. Не взирая на вознаграждение, он как сквозь землю провалился. Через неделю ситуация успокоилась, и наш центр процветал и продолжал расти беспрепятственно.

Спустя всего шесть месяцев головоломка разрешилась. Панос позвонил своей семье. Мы получили облегчение, но мы также засмеялись, когда получили это сообщение. Он сбежал высоко в горы — в одиноко стоящий, греческий православный монастырь!!! Какая гротескная шутка! Там он все время жил как монах, молился и нашёл место для самоанализа, которое он так интенсивно искал. Мы даже не мечтали об этой идее!

Мы были освобождены от подозрений но все ещё отчуждены. Никаких извинений от братьев за их поведение по отношению к нам. Никаких признаков раскаяния священников за ложные подозрения и — это было нам очень хорошо известно — ни одной даже небольшой коррекции в газетах.

ЧУДЕСНОЕ ИСЦЕЛЕНИЕ

Мы с Андреасом были очень активны. Ведущие политики научились у нас ТМ, несколько послов, владельцы крупных компаний, частично также сотрудники крупных учреждений, а также Специальный представитель Генерального секретаря ООН, выполняющий роль посредника между враждующими турецким Севером и греческим Южным Кипром. Он не только начал медитировать, но и признал исключительно хорошим то, что мы здесь сделали для страны. Нас приглашали на ужины и банкеты. Затем важные личности страны направляли к нам других. И все они с большим интересом слушали о возможностях, которые могла предложить эта древняя ведическая техника.

Мы организовали лекцию для министра здравоохранения, всех директоров Министерства здравоохранения и, главврачей больниц о Махариши аюрведе и трансцендентальной медитации. Когда встреча была назначена, мы пригласили для нашей презентации Пурушу, доктора Джорджа Янссена из Влодропа, врача, который сыграл большую роль в развитии Махариши Аюрведы. Руководители и владельцы клиник были так заинтересованы в Махариши Аюрведе и ТМ, что они хотели интегрировать их во все службы здравоохранения на юге Кипра. Они попросили нас представить список конкретны шагов о том, как наилучшим образом реализовать предлагаемые программы.

Бывший министр реконструкции, высокообразованный человек, работавший в то время в качестве советника президента и парламента, получил задачу создать первый университет Кипра. Ему очень понравилась концепция создания системы образования, которая включает в себя развитие сознания ученика. Решающим для него были настоящие исследования и успехи Международного университета Махариши в США.

— У меня также есть предложения от других партнёров. Но я сделаю этот университет вместе с вами. Я буду советовать и помогать вам шаг за шагом в настройке системы!

Мы с Андреасом уже десять месяцев находимся на этом острове и в настоящее время работаем над расширением предложений о сотрудничестве со стороны здравоохранения и образования.

Неожиданно прибыло приглашение Махариши. Он пригласил всех Пуруш, а также других гостей со всех концов света приехать к нему в Индию на фестиваль Гуру Пурнима – праздник духовных учителей, который будет через четыре недели в день полнолуния в июле.
Поэтому мы поблагодарили и попрощались с нашими новыми друзьями, временно передали наш процветающий центр на попечение Георга Хадгиоргио, который сам хотел стать учителем ТМ и снова сели в самолёт.

Махариши был в Нойде, юго-восточном пригороде Нью-Дели, где уже построили огромный комплекс со многими зданиями в парке, даже несколько трёхэтажных зданий, красиво украшенных типичными индийско-мавританскими арками. Строительные работы были далеки от завершения. И количество готовых комнат было значительно меньше, чем количество приглашённых пуруш. Поэтому я жил в комнате с двумя другими коллегами.

Ещё свежий бетонный пол выделял пыль. Санитарные помещения были по-индийски простыми. И когда я однажды заглянул в кухню нашей столовой, я увидел там стаи мух на еде. Это так сильно повлияло на мой аппетит, что я едва мог здесь что-нибудь есть. Поэтому примерно каждые три дня я ездил с одним из постоянно гудящих авторикш — туктуков, ярко-жёлтого цвета, открытых с обеих сторон трёхколёсных такси, в отель Ашока в Дели, чтобы насладиться хорошо приготовленной едой на голодный желудок. Для большего не было ни времени, ни денег.

Насколько неприятными для меня были внешние обстоятельства, настолько же сказочными были ночные дискуссии и лекции с Махариши.

Он сидел в круглом садовом павильоне посреди большой лужайки. Перед ним собирались более 1500 слушателей в тесных рядах кресел, наслаждающихся мягкими индийскими летними ночами и его присутствием в лунном свете.

Рядом с нами, Пурушами, находились двести врачей со всего мира, которые получили здесь в течение пяти недель подробное обучение аюрведической пульсодиагностике.

Кроме того, сотни других участников, которые либо принимали участие в курсе пульсодиагностики, либо участвовали в недельном вступительном курсе по джйотишу, ведической астрологии. Все они уезжали на ночь в разные отели в Дели. Каждое утро они возвращались с автобусами, посещали свои лекции и практиковали вместе программу ТМ-Сидхи в двух больших залах.

Несколько вечеров присутствовал Свами Вишнудевананда Сарасвати, тогдашний Шанкарачарья из Джйотир Матха. Он сидел рядом с Махариши в павильоне и общался с нами, вызывая огромнейшее благоговение к происходящему на наших глазах. Здесь я впервые испытал Махариши на своей родине в разговоре с этой другой духовной знаменитостью индийского субконтинента. Восхищение и уважение, которые они проявляли друг к другу, произвели на меня глубокое впечатление.

Шанкарачарья излучал исключительно сильное спокойствие и достоинство. Но лично я нашёл духовную силу и ясность Махариши ещё более интенсивной.

Однако моё проголодавшееся тело все больше беспокоило меня. Несмотря на периодические укрепляющие блюда, я становился слабее и слабее. Мой иммунитет был на нуле, и я заболел тяжёлым отитом. Когда после нескольких дней ожиданий, я наконец, потерял надежду, что постоянно пульсирующая боль в ушах пройдёт сама, я поехал в Дели. В этот раз в поисках врача. Мне сразу показалось, что очень маленький кабинет доктора без окон не внушает доверия. Все было очень просто, а также очень грязно с точки зрения наших привычных европейских стандартов. Но у меня не было выбора. Индийский лор-доктор недолго колебался.

Он быстро доcтал шприц с жидкостью для моего замученного уха.

— Не волнуйтесь! Это очень эффективное средство. Оно влияет на гной и должно оставаться в ухе в течение только нескольких минут, оно очень сильное!

Я смело наклонил голову под углом 90 градусов в сторону, сидя на специальном кресле. Положение, конечно, не очень комфортное. Не успела жидкость наполнить правое ухо, как я почувствовал сильное покалывание и шум, как будто от лопающихся пузырей в моей голове. И затем отключилось электричество. Свет погас, и с ним исчез врач. Я слышал только хлопанье двери. Вентилятор тоже остановился, и душная комната становилась все горячее и горячее. Я сидел один в темноте, чувствуя, что кислота разъедает ухо. Но я ничего не мог поделать, я сидел в кресле, склонив голову, со смесью в ухе.

Это было жестоко. Боль в ухе была почти невыносимой, и через бесконечно долгие полчаса электричество включилось снова и вместе с ним вернулся врач. Он быстро удалил жидкость из моего воспалённого уха, и я ушёл, будто оглушённый.

После этого «лечения» мне стало действительно плохо. У меня началась высокая температура и я был полностью ослаблен голодом и болезнью, лёжа в Нойде скорее мёртвый, чем живой на моих нарах. Я просто хотел как можно скорее вернуться на свой любимый Кипр. На следующий день я решил забронировать билет на самолёт обратно.

Когда я собирался отправиться в Дели, ко мне зашёл доктор Джеффри Клементс, английский физик, который играл важную роль в команде учёных Махариши и отвечал за движение Махариши по всей Европе.

— Махариши попросил меня передать Андреасу и тебе остаться здесь. Он хочет поговорить с вами и Джорджем Янссеном лично, прежде чем вы вернётесь на Кипр.

Какая большая честь! Но в моем состоянии это было также огромным усилием, чтобы остаться здесь ещё дольше. Моё больное тело просто хотело отдохнуть. Но моя душа, которая любила и почитала Махариши, с нетерпением ждала этой драгоценной возможности. Тем более, что Андреас улетел уже позавчера.

Поэтому я с трудом пошёл вместе с доктором. Янссеном в конце вечерней лекции в 23 часа и медленно подошёл к маленькому дому Махариши. Мы ждали его там на первом этаже. Время тянулось мучительно медленно. Многие приглашённые уже ожидали перед нами. И я устал, бесконечно устал. Наконец, около двух часов утра, индийский секретарь Махариши спустился к нам и попросил всех, кто ещё не был на встрече, чтобы вернуться на следующий вечер. Такую же процедуру повторяли в следующие две ночи. Я стал слабее и слабее. Я медленно тащился поздним вечером в дом Махариши, даже не мог сидеть, просто лежал на полу.

Я больше не мог. Из самых последних сил я поехал на третий день с моторикшей-туктуком в Дели, потому что мне пришлось лично забрать в офисе авиакомпании билет для обратного путешествия. Когда снова началась очередная ночная процедура ожидания, я сообщил секретарю о своём отчаянном состоянии здоровья и сказал:

— Независимо от того, что произойдёт сегодня вечером, завтра утром я лечу на Кипр.

Мы терпеливо ждали, я снова лежал. В течение нескольких дней я почти ничего не ел. Инфекция бушевала в моем теле, и я был так болен, что я не мог даже нормально медитировать. Когда я все-таки это делал, я колебался на поверхности моего ума. Никаких следов более тонкой опытов сознания и, конечно же, никаких явных трансцендентных переживаний. Но Махариши научил нас, что имеет смысл медитировать даже тогда, когда человек болен, поскольку силы самоисцеления активируются благодаря усиленному физическому отдыху.

Около трёх часов утра секретарь вернулся и сказал:

— Все должны идти и отдыхать. Возвращайтесь завтра…

Затем он обратился к Джорджу Янссену и мне:

— Но вы оба можете подойти сейчас.

Я потащился наверх, прямо в апартаменты Махариши. Здесь было приятно прохладно. Вся комната пахла свежими цветами жасмина цветочных гирлянд, которые лежали на маленьком столике. Махариши там не было. Однако его присутствие наполнило комнату нежной сладостью и тишиной, а также ясной непринуждённостью, проникающей в самые глубокие слои моих клеток. Мы с Джорджем сели на двух пустых стульях в первом ряду, прямо перед диваном Махариши, поверх которого был накинут белый шёлковый шарф.

Мы начали медитировать. И вот в его ауре, на расстоянии всего одной двери от него, к моему большому изумлению, несмотря на мою болезнь, моё сознание внезапно стало совершенно ясным. У меня была медитация, наполненная небесным блаженством. Через двадцать минут моё тело стало лёгким и здоровым. Лихорадка и депрессия болезни, а также бушующая боль в моем ухе, как будто чудом, полностью утихла и никогда не возвращалась.

МОЗАМБИК В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ

Лишь несколько раз в год, университет Махариши (MERU) в Влодропе открывал свои двери для посторонних. Один из этих дней был Гуру Пурнима, день полнолуния в июле, когда традиционно почитается традиция ведических мастеров, как источник знаний. Каждый год на этом празднике Махариши поручал представителям всемирного движения ТМ рассказать о своих успехах в распространении ведических знаний. Это была его форма благодарности его учителю Гуру Деву за все то, что стало возможным через него. Это торжественное заседание транслировалось через спутник практически на все страны мира и было для многих главным событием года.

Наши дети резвились со многими другими в обширном парке, качаясь высоко на качелях под старым деревом и веселились. Карин и я собрались со многими другими участниками вдоль украшенной флагами дороги, по которой приехал эскорт из нескольких голландских правительственных автомобилей к зданию MERU. Из них вышли президент Мозамбика с рядом членов его кабинета. Они вошли в здание через большой вход. Первоначально, президент должен был принять участие в европейской конференции ООН, которая была краткосрочно отменена. Поэтому он вспомнил и последовал полученному ранее приглашению от Махариши. Поскольку это совпало с фестивалем полнолуния в июле, для всех нас оказалось возможным принять участие в этом мероприятии.

Мы сидели в большом зале заседаний в здании Махариши. Все стулья до последнего были заняты. Различные ораторы сообщили о положительных результатах их активности.

— Ты думаешь, что это и есть президент?

Карин тронула мой рукав и показала ненавязчивым движением головы на высокого человека, который сидел среди группы других африканцев на трибуне. У него было приятное, дружелюбное, круглое лицо. Весь его облик излучал большой авторитет.

— Возможно, — я тоже не знал его.

Вскоре после этого объявили следующего выступающего: Хоаким Чиссано, президент Мозамбика.

В течение многих лет команда Пуруш встречались в многих государствах с их руководителями и знакомили их с программами ТМ. Они представляли предысторию и научные исследования, доказывая, что уже доступен новый подход для решения проблем любой страны на различных уровнях.

Президент Чиссано сказал:

— Я был заинтригован, но осторожен. Сначала я сам с моей семьёй обучился ТМ и практиковал её несколько месяцев. После этого я точно уже знал, что это хорошая вещь. Только тогда я начал переговоры в узком кругу с моими министрами, чтобы постепенно их убедить в этом. Они также испытали это прежде всего со своими семьями, а также оказались довольны положительными изменениями в их жизни, как и я. Медленно и осторожно мы продолжали её распространения, пока большинство членов кабинета сами не практиковали TM. Только на следующем этапе мы посвятили в наши планы офицеров правительственной армии — организовать постоянный большой Корпус мира. Тем временем они также убедились в пользе ТМ для своей личной жизни. А потом, в прошлом году, все организовали тщательный обзор проекта, хотим ли мы дать этой вещи шанс.

Он засмеялся мальчишеским смехом.

— И мы решились. Многие тысячи мозамбикцев теперь обучились ТМ, в их числе 12 тысяч солдат, из которых большая часть ежедневно практикует технику ТМ-Сидхи в группе.

Мы были тронуты. Наконец-то! Это был первый глава государства в мире, который использовал ведические методы повышения сознания, именно тот путь, который снова и снова предлагал Махариши. Мозамбик стал первой страной, которая платит своим солдатам за реальное миротворчество. Президент Чиссано продолжал:

— Не успела группа солдат начал свою медитацию, как долгая засуха закончилась и вскоре начались обильные дожди, которые способствовали рекордному урожаю. Как в Мозамбике, так и в соседних регионах.

Разве это не было знакомо мне? Как до сих пор ни один глава государства, Хоаким Чиссано понял законы о влиянии сознания и использовал их целенаправленно для поиска решений. Он рассказал нам о успешных мирных переговорах с его политическими противниками в связи с окончанием гражданской войны, продолжающейся с 1975 года, которая началась сразу после окончания колониального правления португальцев, когда Мозамбик был вовлечён в борьбу против господства белого меньшинства в соседней Южной Африке и в Зимбабве.

Он рассказал нам об этих мирных переговорах:

— У меня была группа медитирующих людей в офисе рядом с переговорной комнатой, которая все время создавала когерентность во время этой встречи. Когда к нам пришли представители других организаций, все они ожидали массированных споров и ссор. К их удивлению, атмосфера была полностью расслаблена; Мы были как старые друзья, которые встречались после долгой разлуки!

Фактически, он преуспел в ранее невозможном. В 1992 году был урегулирован конфликт, в котором почти миллион человек были убиты войной и голодом в течение предыдущих 17 лет. Шесть миллионов были беженцами, а сельскохозяйственные угодья были необработанными, так что страна в конечном итоге зависела на 70 процентов от иностранной помощи. Сейчас все выглядело совсем по-другому. Также в 1993 году наблюдались заметные сокращения преступности и дорожно-транспортных происшествий, в то время как экономический рост составлял 19% вместо ожидаемых 6% .

В полнолуние июля этого года Хоаким Чиссано был удостоен почётной докторской степени Ведическим университетом Махариши в Голландии, за создание эффекта Махариши в своей стране. Со всей скромностью он поблагодарил за это:

— Кто несёт ответственность за все хорошие вещи, которые происходят в Мозамбике? Это жители Мозамбика, которые там медитируют; но и люди всего мира, которые медитируют для изменение мира от зла к добру. Поэтому награды, которые мы получаем, должны вручаться всем, кто практикует эту технику Трансцендентальной Медитации.

В следующем перерыве наши голоса были взволнованы и счастливы. Это была хорошая новость!

— Ты знаешь, что я думаю, что является самым лучшим? — Карин взглянула на меня блестящими глазами. — Я думаю, что здорово, что африканцы первыми осуществили это. Обычно они были наименее заметны на арене мировых событий, а теперь они показывают пример!

Я мог только согласиться с ней, но будет ли это продолжаться? Я был уже не таким наивным, как, может, десять лет назад. В то время такая новость вызвала бы буйную эйфорию. С уверенностью я бы предположил, что судьба человечества повернула в хорошем направлении, как только мы сможем хоть раз продемонстрировать функционирующий показательный проект. Я уже слишком часто был свидетелем того, что даже блестящие, успешные проекты могут забыться, если внимание или средства позади них ослабеют… Поэтому я просто надеялся от всего сердца, что это будет продолжаться.

Незаметно для мировой общественности, военное Крыло мира в Мозамбике ежедневно практиковало свою программу ТМ Сидхи. Но мы, кто знал потенциал, свойственный этому процессу, с тревогой ждали дальнейшего развития.

Некоторое время назад мы узнали на аналогичной конференции, что 40 тысяч из 4 миллионов новозеландцев изучили ТМ. Здесь мы также отслеживали последствия эффекта этого 1% -ногого всплеска в прессе и были рады увидеть в газетах удивительные комментарии о снижении безработицы и улучшении экономики. Мы думали, что мы знаем причины на тонком уровне. Что мы услышим сейчас из Мозамбика?

Примерно через полтора года была опубликована серия подробных отчётов об удивительных изменениях в Мозамбике.

В консервативной газете Frankfurter Allgemeine Zeitung было сказано: «Не может быть больше разница между бывшими колониями Португалии на юге Африки. Десять лет назад в Анголе и Мозамбике продолжалась гражданская война. В Анголе есть богатые ресурсы нефти и алмазов. Мозамбик был признан самой беднейшей страной в мире по статистике Всемирного банка. Десять лет спустя война в Анголе усилилась … Мозамбик, с другой стороны, рассматривается как образец мирной решения конфликта… Уважаемое правительство регулирует конфликты в регионе. Экономика имеет темпы роста более десяти процентов в год и нулевую процентную инфляцию, валюта также растёт на свободном рынке по отношению к доллару США … То, что Мозамбик находится на лучшем пути, видно также по закреплении в конституции свободы прессы.»

Четыре года спустя международное издание «Таймс» подтвердило замечательную трансформацию, которая произошла в судьбе Мозамбика:

«Мозамбик сейчас производит впервые за многие
годы достаточно еды, чтобы прокормить себя. Беженцы от гражданской войны вернулись в сельскую местность, а на плодородном севере урожайность изобилует после худших засух в истории Южной Африки. Инфляция упала с 70% до 5% … Страна, некогда считавшаяся одной из самых бедных в мире, начинает выглядеть как африканская история успеха.Контроль ООН в конце гражданской войны, и итоговые всеобщие выборы были редким африканским успехом для организации. Международная помощь когда-то была единственным растущим офисом в Мозамбике, но сегодня в Мапуту (столица Мозамбика) появилось больше новых частных автомобилей, чем организаций по оказанию помощи.»

В последующей статье, несколько месяцев спустя, они заявили, что:

«изменения в Мозамбике коренятся в чем-то более человечном, чем чистая политика. Народу присущ покой, вызванный общим отказом от продолжения конфликта и непоколебимой решимостью вести нормальную жизнь… Что действительно стимулирует рост Мозамбика — это энергия людей, чтобы решать проблемы с нуля».

Хоаким Чиссано знал, откуда пришли эти удивительные изменения в психике его народа. И ему было ясно, как их можно повторить. Он любил свою страну, и он также любил своих соседей. Итак, что может быть более очевидным, чем рассказывать им, как можно применить свое мастерство с небольшими усилиями и расходами?

Он никогда не уставал объяснять ведическую стратегию обороны на политических встречах с другими главами африканских государств и предлагать свой опыт в создании этих миротворческих войск.

В конце 1999 года он подтвердил на конференции в Нью-Йорке дальнейшие успехи его группы когерентности. Он сообщил о том, как ему удалось прекратить 20-летнюю гражданскую войну своей страны и как мир, стабильность и демократия его страны поддерживаются с тех пор в течение последних семи лет, используя методы Университета Махариши.

— Культуру войны нужно заменить культурой мира, — сказал в своём выступлении этот великий нетрадиционный мыслитель. — По этой причине что-то более глубокое должно быть изменено в наших умах и в нашем сознании, чтобы предотвратить возвращение войны.

Государственный деятель Чиссано подчеркнул, что люди, которые всегда жили в мирной стране, не могли понять влияние войны на повседневную жизнь нации:

— В Мозамбике мы очень хорошо знаем, о чем говорим, когда говорим «Больше нет войне» и «Мир навсегда»!

Он выразил глубочайшее убеждение:

— Стресс является основной причиной страхов и конфликтов. Семейный стресс порождает насилие в семье. Стресс в правительстве создает ложные представления, борьбу за власть и отсутствие успеха для всей страны.

Вскоре после этого случилось то, что должно было произойти. На меньшем собрании во Влодропе великая африканская надежда Хоаким Чиссано обратился к Махариши в нашем присутствии:

— Махариши, в последние недели я столкнулся с массивным противодействием. Главы государств богатых западных стран не одобряют моей приверженности ведической обороны для других африканских стран. OОН пригрозил отменить всю финансовую помощь моей стране, если я не перестану говорить на политических встречах о возможностях ТМ-Сидхи в армии. Они требуют, чтобы я распустил подразделение солдат, практикующих Трансцендентальную медитацию в Мозамбике.

Натянутая, напряженная тишина последовала его словам:

— Махариши, мне очень жаль. Я знаю, что вы сделали для нашей страны, и я очень благодарен за это. Это не моя воля. Но я не вижу другой возможности. Я должен распустить эту группу. Мы не сможем выжить без этих субсидий.

— Если солдаты будут медитировать и дальше в такой большой группе, ваша страна станет настолько сильной, что Мозамбик будет продолжать расти без международной поддержки, — пытался ободрить его Махариши.

Но Чиссано больше не мог противостоять давлению:

— Я уверен, что продолжу медитировать сам, как и многие члены моего кабинета и соотечественники. Но у нас нет другого выбора, мы должны отступить.

— Если вы распустите эту группу, вы должны быть очень осторожны с водой, есть риск, что ваша земля будет затоплена, — в конце разговора сказал Махариши.

Жребий брошен, Хоаким Чиссано, великий, мощный Чиссано с инновационным умом, склонился перед великими державам.

Мозамбик снова появился в заголовках в феврале 2000 года, на этот раз негативно. Сильные дожди привели к катастрофическому потопу, в результате которого погибло много людей.

После окончания своего президентства в 2007 году Хоаким Чиссано получил премию фонда «Мо Ибрагим» за успешное управление, демократизацию страны, разработку конституции с многопартийной системой и нормализацию отношений с соседней Южной Африкой.

Конец ознакомительного отрывка.


Лотар Пирц, 56130 Бад Эмс Издательство KALYANA, 56130 Бад Эмс Все права защищены.
Макет и набор: Ханс-Юрген Метц / Моника Шварц Обложка: Стефан Кифер
Фото обложки: Trinity Mirror / Mirrorpix / Alamy Stock Foto Печать и переплет: CPI books GmbH, 25917 Leck
ISBN 978-3-9819620-0-0

Оставить заявку на приобретение книги д-ра Лотара Пирца можно на сайте.

Оставить заявку

enjoytm

Слушай свое сердце

Мы в соцсетях

Следите за нашими новостями, смело задавайте вопросы. Мы любим общаться с интересными людьми и находить новых друзей!

Самое популярное